Ну, конечно, я скучаю по тебе.

Всегда так, когда расстаёшься не потому, что больше не любишь, а потому что больше не можешь, потому что не в силах терпеть боль, потому что выбираешь спокойствие и надёжность, потому что знаешь, что тебя есть кому любить.

Ну, разумеется, я вижу тебя во сне.

Так всегда, вся невысказанная нежность и любовь воплощается в этих снах. И боль, там же. Потому что любовь к тебе и таким, как ты, невозможна без боли.

Ну, безусловно, я вздрагиваю от звука пришедшей смски, и не могу заставить себя взять в руки телефон. Нет, не от тебя, но это неважно.

Ну почему так?
Я могу проходить мимо зеркала, и восхищаться своим внешним видом сиськами, а потом включить Жарра (Equinoxe, Равноденствие, если кто в теме), и чувствовать себя абсолютным ничтожеством.

Я могу выглядеть настолько идеально, насколько это подвластно моему воображению, и всё же я так и не сделала, не добилась чего-то такого, чем было бы гордо моё подсознание :(

Сколько бы я ни выпила (а это всегда улучшает моё отношение ко мне), это всегда касается только моей внешности.

Кажется, я внутри себя считаю, что я не способна ни на что существенное.

Никогда, блядь, никогда, ты слышишь меня, не связывайся с женатыми!

Не влюбляйся, не гладь, не смотри с нежностью, не позволяй тебя любить, не позволяй тебя целовать так, как тебе это нравится, никогда, слышишь меня?


Никому никто не виноват
Каждой луже по своей луне
Только больше нет координат
На которых ты найдёшься мне
Я уже не там, а ты не здесь
Разминулись глупо облака
Обезьянка, ты пока что есть
Обезьянка, я жива пока

<...>

Честных психов можно не лечить
Не отпустит ни тебе, ни мне
С этой грусти нам не соскочить
Обезьянки будут жить в тюрьме
Обезьянки будут жить в тюрьме
Всем любовь, а обезьянкам грусть
Обезьянка, ты приснишься мне
Обезьянка, я тебе приснюсь

Моя весёлая, моя смешная боль
Я — обезьянка-ноль,
Ты — обезьянка-ноль



...Только как же это возможно, когда адекватные и просто интересные обязательно заняты.

Ты нехочешьнеможешь со мной пересечься, а ведь мы так долго не увидимся.


Больше двух недель я не буду говорить тебе в мессенджере «Доброе утро», и сонно ластиться, и кутаться в невидимый тебе плед, пересказывать сны и спрашивать про погоду.

Не буду писать тебе мелочи про свою скучную жизнь, рассказывать сказки и смеяться над твоими шутками. Не будет пятичасового настроения, смайлов и глупых вопросов.

Не буду плакать над твоими отказами, не буду счастливо замирать и ждать вечера, когда мы увидимся.

Не буду щекотно касаться волосами твоей щеки, не буду пахнуть тебе эвкалиптом и мятой, не буду нежно гладить твои руки, не буду шептать тебе на ухо, как я люблю тебя.


Мне кажется, я умираю, а ты говоришь «Сегодня мы будем как параллельные прямые».

Солнце и влюблённость. Что-то делать, кого-то целовать, прижиматься, и чувствовать — затылком, левым виском, краешком уха — его присутствие. И когда он пропадает из поля зрения — на мгновение пропадает и земля под ногами. И тревожно, и не хватает чего-то, как не хватает воздуха, когда верёвка перетягивает грудную клетку, оставляя следы. А потом взгляд наталкивается на чёрную рубашку, и мгновенно окатывает тёплой волной — здесь, здесь... Рядом.

Терзаться от невозможности обнимать когда захочешь, украдкой погладить, проходя мимо, украсть минутку наедине и просто смотреть, просто чувствовать всем телом, до кончиков пальцев ног, его тепло, его поцелуй, его любовь.

И только когда он берёт верёвки в руку, и смотрит, и говорит — пойдём, всё становится совершенно официальным. Не имеет значения, кто наблюдает — у меня закрыты глаза, я слышу только его слова, я чувствую только как протягивается верёвка по коже, я вдыхаю его запах, я касаюсь губами его ладони, когда он нежно убирает мне волосы с лица.

Кожному з нас своє,
Моя мета єдина...
Все саме так повинно
Бути, як воно є.
Ця неповторна мить,
Більше її не буде,
Помічаймо, люди,
Не тільки те, що болить.

Треба від тебе йти,
Та чомусь стою, я стою.
Зараз вимкнуть світло і дроти —
Слабину даю.

Те, що тримає нас,
Так тримає нас —
Нікуди правди діти, бігти!
Це все в останній раз,
Ми квити, стій...

Не відпускай, тримай, тримай, тримай,
Не відпускай, тримай, тримай, тримай,
Не відпускай мій невід, тримай, тримай,
Не відпускай, тримай, тримай, тримай.


Побудь со мной ещё. Совсем немножко, пока я имею на тебя право. Не отпускай.

Невозможный, новый уровень доверия.

Я, панически боящаяся автомобилей, закрываю глаза и позволяю водителю перемещать руку с рычага переключения передач на моё колено.

Ремень безопасности создаёт ложное чувство той самой безопасности, а я стараюсь не думать о том, что происходит на дороге, сначала стараюсь — а потом просто не могу ни о чём думать.

И я знаю, что он ловит звук моего дыхания, что у него так же сладко сжимается сердце, что он весь такой мой, и я только надеюсь, что не так уж много ресурсов ему нужно, чтобы вовремя остановиться на светофоре.

Две меня.

Одна растворяется, вторая терпеливо высвобождает руки. Одна становится коленями на мох, вторая думает «Блядь, сосновые иголки».

Я совсем потерялась, я не знаю, кто из нас настоящая.

Did I need to sell my soul
For pleasure like this
Did I have to lose control
To treasure your kiss
Did I need to place my heart
In the palm of your hand
Before I could even start
To understand

Я боюсь. Мне не нужны отношения.

Я хочу восхищения. Объятий. Слов. Верёвок.

Не отношений.


Не верь тому, как я смотрю. Не верь тому, как нежно я прижимаюсь. Не верь мне.

I'm hanging on your words
Living on your breath
Feeling with your skin
Will I always be here

Только отпечатки на коже напоминают. Только буквы в мессенджере.
Я не его, а он не мой.
И я пытаюсь незаметно украсть прикосновения, взгляды и слова.

Все всё знают, но это становится неважно, как только мы остаёмся втроём: я, он и его верёвки.

In your room
Where time stands still
Or moves at your will
Will you let the morning come soon
Or will you leave me lying here
In your favourite darkness
Your favourite half-light
Your favourite consciousness
Your favourite slave

In your room
Where souls disappear
Only you exist here
Will you lead me to your armchair
Or leave me lying here
Your favourite innocence
Your favourite prize
Your favourite smile
Your favourite slave

Беззащитность и беспомощность объединяются с доверием, превращаясь в тёплые, прохладные, обжигающие волны.

Раствориться на час и ни о чём не думать. Расслабить все мышцы и ничего не делать. Но его руки заставляют моё тело жить собственной жизнью, изгибаться и кричать, тянуться, пока пускают верёвки — моё полное право на касания, взгляды и слова. Впрочем, слова — это лишнее.

И взгляды.

Я закрою глаза, всё равно волосы падают на лицо и нечем убрать, я буду послушно падать и вставать, я буду слишком эмоциональной куклой в его руках.

А потом снова буду ждать своей очереди играть.

Кукла на верёвочках.

У Бабро длинные ноги и плоский живот. Она прекрасна по умолчанию.

Ей ебать мнение окружающих (например, в метро) и всё остальное (на её территории).

Она чувствует себя настолько прекрасной, что может делать с мужчинами то, что ей угодно. Самому что ни на есть доминанту она кладёт кубик льда в ямку между ключицами, и через минуту обнимает его губами. Доминант не то что не возражает — он закрыл глаза, и ничего не воспринимает, кроме её движений.

Бабро воспринимает только алкоголь. Это её стартер, и попробуйте её его лишить — о, это будет качественная сцена и ничего больше из её талантов.

Но если только алкоголь доступен Бабру, и она не находится в жёстком дефиците сна последние две недели...

Разрешите ей выбрать музыку. Выдайте ей презерватив. Если она "дома" — исчезните на пять минут, требуемые на.

Дальше нужно только лечь на спину и наслаждаться.

Она сделает всё, что нужно. Она вспомнит все ваши фишки, о которых знает или может догадываться.

Она доставит максимальное удовольствие себе.

Расслабьтесь.


Все, кто спал с Бабром, от неё в восторге.

Я поднесла тебя слишком близко к глазам, и ты заслонил мне всё небо.